Главная » Статьи » Отдельные проекты » Тексты

КАК ГОГОЛЬ С ДЕМИДОВЫМИ ДРУЖИЛ
По сути, никакой особой истории не было - так, фрагмент, безделица, мелочь, случай, ограниченный одним письмом и парой-тройкой высказываний и не имевший последствий ни для Гоголя, ни для двух братьев Демидовых: Павла Николаевича и Анатолия Николаевича. Но если и пытаться возродить историю Урала, то почему бы не рассказать историю о том, как пришел литератор к заводчику...
 
Когда-то в апреле 1832 года Павел Николаевич Демидов решил учредить ежегодную "демидовскую премию" в 25 тысяч рублей и награждать ею "лучшие по разным частям сочинения о России, причем, "увенчанных академией". Создать некий прообраз знаменитой Нобелевской премии было с чего - благо, огромный горнозаводской край за спиной, вполне позволявший своему хозяину прослыть благотворителем. Единственное ограничение - беллетристика (литература) в эту премию не входила.
 
В 1837 году Демидов решился сделать исключение из этого правила - слишком понравилась ему пьеса "Ревизор", на премьере которой он присутствовал и видел, с каким вниманием встретил ее государь Николай 1. Павел Николаевич даже написал ходатайство в академию, но "политический момент" вышел не тот: слишком много язвительной сатиры оказалось в гоголевской "безделушке", а за сатиру против власти, как известно, премируют ссылкой или тайным надзором. В том году вместо Гоголя премию получили мореплаватель И.Ф. Крузенштерн, астроном Ф.В. Аргеландер и военный историк Н.И. Ушаков.
 
Между тем, история на этом еще не завершилась. "Бог с ней, с премией!" - мог бы махнуть рукой Гоголь, у которого доходы с писательства за всю жизнь вряд ли бы достигли хотя бы полугодового оборота с демидовских заводов. Но участие Демидова было весьма приятно и вполне тешило самолюбие известного всем своей мнительностью Гоголя.
 
Встретиться, конечно, хотелось и тому, и другому. Но Павел Николаевич в силу своего финансового положения считал зазорным первым "позвать сюда Гоголя", Николай Васильевич в силу своего писательского таланта считал не менее зазорным сказать, что "в дороге совершенно поиздержался". Раскланяться им удастся лишь в Италии весной 1839 года.
 
Но прежде было примечательное гоголевское письмо.
 
"Милостивый государь, Павел Николаевич! Мое сожаление на мои неудачи видеть вас так велико, что я решился писать вам... Впечатление, оставленное вами в моем сердце, слишком приятно и сильно, чтобы от этого отказаться...
 
Не зная еще ваших достоинств личных, я вас почитал по имени, которое слилось с народностию и Россиею; но никогда бы я не приблизился к вам. Ваше богатство стояло передо мною рубежом... Я терпел в жизни строгую нужду, не был богат и не имел никаких связей, но умел гордо презирать одно и не искать другого...
 
Признаюсь, я убегал старательно встречи с вами. Мне не хотелось, чтобы вы переменили обо мне ваше мнение. Мы обыкновенно воображаем видеть писателя чем-то более обыкновенного человека, и увидевши пошлую, даже слишком обыкновенную его фигуру, мы никак не можем соединить с ней то лицо, которое нам представлялось в мыслях...
 
/Но все равно/ я вас увижу; этого мало: я, по старой авторской наглости, поймаю пальцем петлю вашего кафтана и заставлю вас выслушать четыре, пять огромных листов..."
 
Ситуация, согласитесь, знакома - хотя бы по современным мыльным операм, где одни плодят нищету, у других деньги к деньгам, а потому было бы глупо требовать от Демидова стать, к примеру, Ричардом Гиром, вытаскивающим из какой-либо дыры "красотку" Джулию Робертс. А как бы это смотрелось со стороны Гоголя - великая русская литература благодарно кланяется за пятачок, а половой Петрушка даже не соизволит ее к барину провести? Нет, гордости в Х1Х веке, в отличие от нашего, хватало с лихвой.
 
Впрочем, встреча все же произошла. Поводом для нее стал словацкий поэт Колар, вернее, его бедственное положение, которое неплохо было бы поддержать рублем. "Виделся, наконец, с Демидовым, - писал Гоголь М.П. Погодину, - но лучше, если бы не делал этого. Чудак страшный!.. Я толковал ему, что... это лишь вспоможение, которое оказать никому не может быть воспрещено, но он заметил, что мои убеждения похожи на резиновый мячик, которым сколько ни бей в стенку, он от нее только что отскакивает. Словом, это меня рассердило, и я не пошел к нему на обед, на который он меня приглашал на другой день..."
 
Не пошел - и не пошел. Совместного, дружеского обеда "с вином и чубуками" не было, и писать, стало быть, не о чем. Развенчав взаимные мифы (вот и встретились две "пошлые фигуры"), один остался с пустым желудком, другой не усладил свой слух первыми главами "Мертвых душ" (именно эти листы и хотел читать Гоголь, держась за петлю демидовского кафтана).
 
Все, дружба кончилась...
 
Равно кончилось и "народное имя", перед которым прежде Гоголь благоговел. Правда, здесь под горячую руку подвернется Анатолий Демидов, которого Гоголь буквально отчихвостил в одном из писем. Это было зимой 1843 года. Старый друг Гоголя Данилевский хлопотал за переводчика Владимира Строева и спрашивал у Гоголя, есть ли у него "выход" на Демидова.
 
Ответ Гоголя вышел злым: "Ты пишешь, не имею ли каких путей пристроить к /Анатолию/ Демидову. Решительно никаких. Слышно о нем, что он что-то вроде скотины и больше ничего..."
 
Ругаться Гоголю, конечно, не пристало, да и всковыривать обиды не стоило - было бы из-за чего. Встреча литератора с заводчиком была обречена заранее - первый всегда смотрел на благополучие последнего с презрением, тот взамен считал литераторов бесполезными, не превращающими камни в хлеба и не умеющими обеспечить себе достойное существование.
 
Словом, все как всегда - даже самая изысканная книга не становится "мерседесом", а самый продвинутый генеральный директор явно не воспылает любовью к философу. Эти миры существуют параллельно, не пересекаясь. Что ж, может быть, это и к лучшему - все равно не выйдет ничего "позитивного"...
 
Вячеслав ЛЮТОВ
Категория: Тексты | Добавил: кузнец (01.03.2010)
Просмотров: 313 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: