Главная » Статьи » Южноуральские путевые заметки » По Бродокалмацкому тракту

Бродокалмак
Сруб Андрея Липина
 
По устоявшейся версии, непростая судьба Бродокалмака начиналась просто - с лёгкой руки казака из Катайской слободы Андрей Липина, который в 1715 году срубил на берегу реки Течи первый дом. Почему Липину не зажилось в слободе – история умалчивает. Не ужился с другими казаками или просто захотелось свободы? Теченские берега такое раздолье предлагали…
 
Между тем, точных документов о рождении села нет и по сей день. Да и строился ли в Калмацком Броде казак Липин – тоже большой вопрос, который был поставлен известным краеведом Иваном Дегтяревым. Действительно, какой резон держать хозяйственную заимку за сто верст от Катайска, да еще по бездорожью?
 
Как бы то ни было, первым достоверным документом стала перепись 1719 года, согласно которой в Калмыцком Броде насчитали 22 хозяйства, 102 души мужского пола. В переписи даже отмечено, что среди них было 5 бобылей – крестьян, которые не имели земельного надела. Так что к Тевкелевскому походу-обозу в Оренбург Калмацкий Брод был достаточно большим селом южнее Русской Течи, исходной точки в колонизации Южного Урала. На всякий случай село окружили частоколом.
 
«Дурная» слава
 
«На всякий случай» - это слабо сказано. Нужно быть людьми неробкого десятка, чтобы отстроиться на месте одной из кочевничьих переправ.
 
Суть в том, что в XVII веках бескрайние просторы Южного Урала и Казахстана бороздили кочевники-калмыки, совершавшие набеги на села по всей южной окраине Сибири. Калмыки хорошо владели оружием и имели по нескольку сменных лошадей, чтобы можно было совершать переходы в двести-триста километров. Грабили «как обычно»: села сжигали, скот угоняли, жителей либо убивали, либо брали в плен, чтобы затем продать как рабов в страны Средней Азии.
 
В Зауралье от этих набегов особенно страдали селения по рекам Исеть, Нейва. Если перенести прежних кочевников в наше время, то сегодня бы от них доставалось Екатеринбургу, Катайску, Каменску, Тюмени.
 
На своем пути кочевникам приходилось преодолевать разные препятствия, в том числе и реки. Одним из таких калмыцких бродов – через Течу – и был тот самый брод, где осели катайские казаки.
 
Брод, да не тот
 
Название Бродокалмак прижилось не сразу. В екатерининские времена оно употреблялось только в официальных бумагах, «по-писаному». Кстати, в просторечии село Калмацкое живо и сегодня.
 
Бродокалмак в XIX веке
 
Другой разговор, что Калмацкий Брод был не один. Отсюда и чехарда с "липинскими избами". В своей знаменитой «Истории Сибири» Г.Ф. Миллер писал, что в том же XVII веке не раз «видели калмыков, переправлявшихся через реку Исеть у Исетского озера и направлявшихся в сторону русских слобод». Этот брод находится у поселка Гать в Свердловской области у железной дороги на Нижний Тагил…
 
Закрепить за государством
 
«Официальное вступление села в должность», можно сказать, происходило несколько раз. Например, в той же самой переписной книге Теченской слободы 1719 года, где жителей села впервые сосчитали. В 1736 году, памятуя о стратегическом значении Калмацкого Брода для продвижения на юг, Василий Николаевич Татищев приказал превратить деревню в Бродокалмацкую крепость. Затем село появится в «Топографии Оренбургской губернии» И.И. Рычкова.
 
«Закрепление за государством» сулило определенные выгоды – и в части безопасности, и в части торговли. Последняя вообще станет для Бродокалмака статусной.
 
Чужие здесь не ходят
 
Крупным торговым селом, известным на всю округу, Бродокалмак станет не сразу – на это уйдет почти весь XIX век. Не последнюю роль сыграет в этом и характер жителей Калмацкого Брода.
 
Характер легко становится Уставом, или, как минимум, берется за его основу. Когда в 1900 году в селе создавали волостное управление, вся полнота «имущественных прав» перешла в руки коренных жителей, старожилов, чьи семьи поселились здесь чуть ли не со времен тевкелевского обоза. Это было село семей первооснователей – в полной мере.
 
А она, мера, вышла существенной. Так, на каждого мужчину в такой семье приходилось по 4,5 десятины пахотной земли, по 1 десятине леса, по 1,5 десятины покоса. Другие выходцы – например, с горных заводов - в Земельную общину не принимались и занимались кустарным производством. Без «надельной земли», оставались татары, башкиры и те же «откочевавшие» калмыки – обычно, их нанимали на поденный труд.
 
Хотя… исключения бывают из любых правил.
 
Беглый священник Прокопий
 
Приживались «чужаки» по-разному. Но самым нетривиальным оказался отец Прокопий.
 
О нем сохранилось лишь предание. На излете екатерининских времен Прокопий, «устав жить в греховной обители», сбежал… из самого Санкт-Петербурга – и остановился в Бродокалмаке. С помощью местных купцов и зажиточных селян, он собрал большую сумму для строительства церкви. Затем привез из Москвы толковых мастеровых, которые выстроили один из красивейших храмов на Южном Урале: с четырьмя куполами, колоннами в обрамлении, двумя приходами и 36-метровой колокольней. После смерти Прокопия, тело его было схоронено у главного входа, а церковь названа его именем.
 
 
Прокопий был явно не только «мудрым человеком», как это скромно дает энциклопедия, но и весьма образованным для своего времени, с деловой хваткой и широкими связями – другой «иноземец» здесь просто не «разжился» бы купеческими деньгами.
 
А они в церковь «текли» и позднее. Так, Прокопьевская церковь оказалась самой богатой и звучной в округе. Ее гордостью был 196-пудовый колокол, отлитый неизвестным мастером. «Мы в детстве со сверстниками любили по звону колоколов определять церковь, - вспоминает ветеран И.П. Панов. - Я жил тогда в деревне Паново, где можно было слышать звон почти всех церквей в округе. Так вот, лучше всех доносился до нас голос церкви в селе Бродокалмак…»
 
«После революции церковь решили разобрать: понадобился кирпич для каких-то построек, - рассказывают краеведы. - Старожилы помнят, как это всё происходило. Когда пытались снять большой колокол, канат не выдержал трёхтонного груза, и колокол рухнул с тридцатиметровой высоты. И долго и страшно гудел от удара о землю, наводя на всех страх. Потом колокол увезли на переплавку. Долго «мучились» и с церковными стенами. Крепкая кладка заставила разбирать их снизу, подпирая саму церковь деревянными подпорками. Затем подпорки подожгли, и церковь упала…»
 
Пряники печатаем…
 
В ХХ век Бродокалмак вступил шумно и вкусно. Каждый год в селе проходили целых три крупных ярмарки: Прокопьевская, Сергиевская, Крещенская, куда съезжались торговцы и покупатели не только со всей округи, но даже из-под Шадринска, Челябинска, Ирбита.
 
Ни одна ярмарка не обходилась без пряников – это своего рода национальный код: без них не заигрывают. Бродокалмак очень быстро прославился в округе своими печатными пряниками с натуральным фруктовым сиропом и изюмом. По форме и рисунку они были самыми разными: здесь и кони, и птицы, и рыбы, и куклы, и прочая фантазия художника. «Печатал» пряники купец Нестеров, который только в резные пряничные доски вложил не одну сотню рублей.
 
Посуду лепим…
 
Другой частью «имиджа» бродокалмацких ярмарок стала посуда. Ее привозили многие купцы: Брагин, Котов, Егоров, Шишкин. А самой известной Бродокалмацкой гончарной мастерской стала мастерская Лузина.
 
И почему бы не стать, если всего в семи верстах от Бродокалмака нашли одну из лучших для гончарного дела глину: жирную, мягкую, похожую на серый пластилин! Место это так и назвали – Глинки. Посуда получалась блестящей и звенящей после обжига, а главное – дешевой и удобной в хозяйстве. Хозяина мастерской, прекрасного гончара Григория Васильевича Лузина знала вся округа; а если и не «знала лично», то слышала – по звону чашек, мисок, крынок и прочей домашней глиняной утвари.
 
Советская власть «подпортила» Лузину жизнь – признала его кулаком и вместе со всей семьей выселила в Пермь. Он занимался посудой и на «выселках». Позднее, вернувшись в Бродокалмак, Григорий Васильевич, хотя и восстановил отчасти мастерскую, на «большие объемы» больше не заглядывался – вдруг еще каким-нибудь «врагом» прослывет…
 
Пимы катаем…
 
А вот пимокатное дело – бродокалмацкие валенки – сегодня восстановили: в селе появилась компания, которая их производит и успешно продает.
 
Кстати, хорошей овчиной Бродокалмак прославился еще в XIX веке. Овец десятками держали в каждом хозяйстве, выпуская их по весне на вольный выпас. «В сентябре на праздник богородицы, их ловили, - рассказывают старожилы. - Для этого сооружали огромный загон, куда сгоняли животных, а затем хозяева разбирали своих овец по клеймам и увозили домой. Шерсть осенней стрижки, просушенная и перебранная, как раз и шла на валенки».
 
Самыми известными пимокатами в Бродокалмаке были Михаил Беспалов и Алексей Шилов. Они катали валенки вручную, в домашних условиях. Как вспоминают жители села, особенно ценны были их «чесанки» под галоши. Тонкие, белого цвета, без краски, они выполнялись на заказ. Носили такие «чесанки», в основном, сельские интеллигенты.
 
В советские годы валенки катали в промартели – «пимокатке», как ее прозвали селяне. Причем, работа шла баш на баш – сколько шерсти по весу привезешь, такие валенки и получишь. Расчет простой: на валенки 39-го размера нужно чуть больше полутора килограммов овечьей шерсти. В общем, как в том знаменитом мультфильме про жадного купца, который захотел из одной шкурки сшить семь шапок…
 
 
Школа из красного кирпича
 
Сегодня историю приходится изучать на руинах, по бесхозным остовам былого величия. Увы, такие картинки разбросаны с избытком по всем селам. Полуразрушенные здания из красного кирпича в центре Бродокалмака – грустное тому подтверждение.
 
Что же касается «изучения», то это как раз здания бывшей школы, которая появилась в селе в 1858 году и вошла в «Статистическое описание Пермской губернии», сделанное Мозелем. Но тогда школа называлась Бродокалмацким училищем, которое содержалось сначала духовенством, а потом – земством. На излете эпохи Александра-Освободителя в Бродокалмацкой школе учились 56 мальчиков и 3 девочки. «Женское образование» в те годы не слишком поощрялось, а эмансипация наступит много позднее…
 
В школе преподавали приходские священники, которые были «обязаны научить детей читать, писать, первым правилам арифметики, молитвам и объяснить главные основания христианского учения». Школьная библиотека насчитывала 363 книги – достаточно весомый фонд по тем временам.
 
Высшее начальное училище
 
Со временем образованию стало тесно в пределах прежней школы, да и трех классов знаний явно недоставало. В селе в 1910 году открылось еще и Высшее начальное училище. По словам краеведов, сюда принимались ученики, окончившие три класса начальной школы, и учились еще четыре года.
 
История сохранила некоторые имена. Более 30 лет проработал в Бродокалмацком земском училище Григорий Иванович Буткин. А первым инспектором училища был Константин Николаевич Никулин, человек исключительных душевных качеств, как о нем вспоминали.
 
Дом купца Брагина
 
Зато в народном обиходе и по сей день звучит имя человека, который на свои деньги выстроил земское училище, - купец Василий Евграфович Брагин. Его двухэтажный дом напротив школы так и называют: дом Брагина.
 
Это был человек, выстроивший себя сам. Таких вообще много появилось в России после отмены крепостного права. Люди хотели свободно жить, а потому «учились вертеться». Брагин сумел выбраться из российской нищеты, открыл свое торговое дело, вкладывался на паях в разные мастерские и фирмы. К своим сорока годам он уже был состоятельным человеком, раз мог позволить в 1880 году заявить на одном из заседаний земства, что самолично выстроит школу. Сказал – сделал.
 
Естественно, он стал постоянным попечителем школы – все-таки его детище. Кроме того, он избирался церковным старостой и даже дважды, с 1906 года, становился депутатом Государственной думы.
 
 
В канун революции купец отметил свое 80-летие. Крепкий и бодрый, он, конечно, не принял большевистский лозунг «грабь награбленное». Но и не мог не видеть, что народ поднялся. Как рассказывают учителя Бродокалмакской школы, Брагин предложил создать совет, чтобы сообща решать текущие вопросы.
 
Совет существовал недолго, а сам купец попал под экспроприацию. У него отобрали землю, дом, скот, все ценности. Во время чехословацкого мятежа, когда казаки изрубили членов большевистского исполкома, «обидчиков» купца, он воспринял это также с недовольством. Затем крестьянам, которые приходили в его малую избу «вернуть купеческое добро», он выдавал расписку, что дарит им свое имущество.
 
Свою позицию Брагин четко и жестко объяснит одному из белогвардейских есаулов: «Я не одобряю большевиков. Но и братоубийственную войну не поддерживаю…»
 
Книги за чаем
 
Еще одно здание в центре села, как раз рядом с домом Брагина, – здание библиотеки…
 
Вообще, сельские библиотеки стали появляться лишь в конце XIX века, и то «благодаря» водке. Вернее, ей вопреки. Среди учреждений, которые открывали народные читальни, особо выделялось Попечительство о народной трезвости. По уставу, оно ставило себе задачу «Распространять среди населения здравые понятия о вреде крепких напитков; открывать чайные, народные читальни…»
 
В Бродокалмаке это дело решили совместить и открыли народную библиотеку-чайную, выделив на ее содержание 300 рублей в год. Здесь за чайным столиком можно было посмотреть газеты, журналы, книги, обменяться впечатлениями от прочитанного за чашечкой. Но за «клубный характер» посетителям приходилось платить, и вскоре желание селян «почитать за чаем» сошло на нет. Настоящая бесплатная народная библиотека откроется в Бродокалмаке лишь в 1914 году.
 
Кадет Бархатов
 
Купцы и зажиточные сельчане помогали библиотеке в приобретении книг. А вот превратить читальню в «рупор эпохи» - это попытался сделать бродокалмацкий крестьянин, член партии кадетов Федор Федорович Бархатов вместе с сыновьями Платоном и Николаем. Патриот кооперативного движения, он был отличным агитатором, проводил яркие собрания, ликбез, устраивал «читки» - под аккомпанемент сыновей, которые отлично играли на народных инструментах.
 
При большевиках Фёдор Фёдорович ещё с большей энергией взялся за создание кооперативов, а Платон стал… заведующим клубом. К сожалению, в 1924 году старшего Бархатова арестовали за принадлежность к партии кадетов, а потом были репрессированы и его сыновья.
 
Сверчков, библиотекарь
 
Главным именем в истории Бродокалмацкой библиотеки остается имя Ивана Николаевича Сверчкова, который, как пишет Л.В. Кокшарова, возглавил библиотеку с момента создания в 1914 году и сделал ее делом своей жизни.
 
И.Н. Сверчков – самоучка до мозга костей. Он родился в 1889 году в бедной крестьянской семье и вряд ли мог рассчитывать на хорошее образование. Как рассказывает Е.П. Турова, у него были незаурядные способности, взрывной, энергичный характер и огромная тяга к знаниям. Поэтому босоногий крестьянский пострел уже к двадцати годам стал писарем и счетоводом, окончил кооперативно-счетные курсы в Екатеринбурге. Несколько лет он будет постоянным участником кооперативных съездов в Шадринске.
 
 
Когда пермский губернатор назначил его заведующим Бродокалмакской библиотекой, Сверчков буквально дорвался до книг, влюбился в них; книги стали воплощением детских грез; библиотечные стеллажи оказались чем-то вроде ларца с сокровищами, который хотелось открыть перед кем-либо: вот, смотри!
 
Он так и делал – проводил в библиотеке всевозможные доклады, лекции, беседы, праздники, книжные выставки, экскурсии, вечера; вместе с женой вел кружки и ставил спектакли; организовал детскую артель со своим уставом, рукописным литературным журналом «Первые искорки» и газетой «Детская мысль».
 
В 1924 году И.Н. Сверчков перебрался в Челябинск, где стал заместителем заведующего окружной библиотекой и ответственным секретарем уникального журнала «Челябинский красный библиотекарь». В его жизни появится Челябинское общество изучения местного края, областной краеведческий музей, работа над Планом к 200-летию Челябинска, участие в журнале «Челябинский краевед» и… арест без объяснений, и расстрел без обвинений в 1937 году. Реабилитируют Сверчкова лишь в 1958 году.
 
В статусе райцентра
 
Когда улеглись бури гражданской войны, советские власти, окрепнув, принялись за административно-территориальную реформу. «Административный карандаш» бегло бежал по карте, очерчивая новые границы районов; да и прежнее волостное и уездное планирование казалось «каретой прошлого». Статус районного центра Бродокалмак получит в 1924 году.
 
Село было большим, продолжало развиваться: в нем выстроили пекарню, больницу, молокозавод и даже свою типографию. Районных советских работников разместили в бывших купеческих домах «с удобствами». Так что статусу райцентра Бродокалмак соответствовал.
 
Другой разговор, что сам уровень жизни в годы коллективизации, образования колхозов и совхозов, был крайне низким: старое разрушили, а новое еще не создали. Во многих хозяйствах не хватало тракторов, и колхозники «нанимали» их в МТС – машинно-тракторной станции – рассчитываясь затем зерном, овощами, молоком, птицей и прочей снедью.
 
Недолгий век Бродокалмацкого района
 
После Великой Отечественной войны район, потеряв многих своих земляков, словно воспрял духом, если даже молодежь оставалась в селе или возвращалась после учебы. Не смущало даже то, что Бродокалмак все еще жил при лучине и керосинках – первая электрическая лампочка здесь загорится лишь в 1952 году, как раз накануне смерти Сталина и укрупнения колхозов.
 
Все изменит авария на ПО «Маяк» в 1957 году. Хотя Бродокалмак не значился на «карте отселения» из зоны радиоактивного следа, но перспективы развития района оказались крайне туманными. Из Бродокалмака потихоньку – от греха подальше – стали уезжать ведущие специалисты, увозить свои семьи; спешно собирали вещи и руководящие работники. В 1959 году Бродокалмацкий район был упразднен, а его сельсоветы отошли в ведение Красноармейки.
 
Река за колючей проволокой
 
Все произошло стремительно и как-то обыденно. «Детская память сохранила тот момент, когда взрослые стали повторять непонятные слова «атом» и «радиация», - вспоминают жители села. - Нам запретили купаться, взрослые с вицей в руках отгоняли нас от речки. Но нам не верилось, что наша любимая веселая речка «заразная», и бросались в воду, как только взрослые удалялась. Но потом появились мужчины в милицейской форме - «речники», - и нашу красавицу-речку загородили колючей проволокой…»
 
Там, за колючей проволокой, на берегах Течи, как рассказывает учитель русского языка Н.Ю. Сафронникова, буйно поросли кустарниками прежние маленькие деревушки: Ветродуйка – небольшая деревушка на высоком берегу, открытая всем ветрам; Заманиха – она и сейчас заманит зарослями черемухи, малины, смородины; Ключи – со звонкими хрустальными родниками; Баская Елань – красивые ягодные поляны недалеко от Бродокалмака...
 
 
Категория: По Бродокалмацкому тракту | Добавил: кузнец (21.10.2015)
Просмотров: 274 | Рейтинг: 1.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: