Главная » Статьи » Южноуральские путевые заметки » Несекретная история: Озерск

Озерск (часть десятая)

Откровенный номер

Б.В. Брохович принял комбинат в примечательное время, когда происходила большая реконструкция и реорганизация всего радиохимического производства и, по сути, был выстроен новый «с иголочки» завод-дублер прежнего объекта «Б». В 1971 году два завода – 25-й и 35-й объединились.

Нумерология тоже окажется примечательной, благодаря Михаилу Васильевичу Гладышеву, который проектировал новый завод, а потом его и возглавил. Когда задумались о новом названии, Гладышев предложил просто объединить две цифры и выбросить лишнюю пятерку. Так появился 235-й завод, мировая гордость нынешнего «Маяка» и главный источник доходов комбината.

- А потом случился скандал, - рассказывал Михаил Васильевич. - Проектировщики даже письмо министру написали, чтобы ни в коем случае не было такого названия. Ведь 235-й - название урана, источника получения атомной бомбы, Получается, что мы раскрыли государственную тайну. Ну, пошумели-пошумели, а потом так и оставили…

Контейнеры с ОЯТ

Отходы – в доходы

Рисуя картинки с 235-го завода, многие авторы отмечают, что на его территории как нигде чувствуется дыхание истории, сплетенной с будущим. «Сотни больших и малых зданий, построенных в те далекие годы, когда создавался комбинат, великаны, воздвигнутые в семидесятые-восьмидесятые, новые цеха девяностых годов… Могучие КРАЗы-самосвалы деловито снуют по территории завода… Колоритно дополняют общую картину серебристые составы железнодорожных вагонов для перевозки отработанного ядерного топлива, похожие на кадры из фантастического фильма…»

Когда производство оружейного плутония было налажено в штатном режиме, на заводе 235 принялись за решение застарелых проблем с отходами – и это оказалось поворотным в судьбе предприятия. Поначалу переработали отходы прошлых лет - практически весь уран, списанный по нормам потерь до 1960 года, был возвращен государству. Затем приступили к опытной программе по регенерации (восстановлению) ядерного топлива, которая шла долго, трудно и противоречиво.

Наконец, с развитием атомной энергетики, взялись за переработку ядерного топлива и отходов радиохимического производства, разработав свою уникальную технологию.

Спецвагоны для ОЯТ

Радиация в стекле

Эта тема – остекловывание отходов – была предельно засекречена, и до сих пор ряд других ядерных держав не может повторить этот опыт. Суть в том, что жидкие радиационные отходы словно ввариваются в стекольную массу, отвердевают внутри и находятся там, как черепаха в панцире. Затем стеклянные блоки помещаются в хранилище в строго определенном порядке, чтобы можно было достать любую сборку, не трогая остальных. По этой технологии перерабатывается и отработанное топливо с атомных электростанций.

В основе процесса лежит специальная печь – электроварка для стекла, как ее называют на комбинате. На ее разработку и доведение до ума, до промышленных объемов ушло почти два десятилетия. Сначала электроварки были небольшими – ветераны до сих пор называют их «печурками». Да и работали они недолго – сутки-трое, а потом выходили из строя. Но именно на них отрабатывалась технология, узлы, материалы. Лишь к середине 1980-х годов была установлена промышленная печь ЭП-500. Рассказывают, что лишь за один год непрерывной работы такая печь заключила в стекло столько кюри радионуклидов, сколько было выброшено при Чернобыльской трагедии.

О многомиллионной валютной выручке, которую приносит эта технология сегодня, лучше скромно умолчать…

Июньская гроза

Кстати, о Чернобыле… Ветераны «Маяка» часто упоминают о нем, как о «самом пессимистичном сценарии развития событий», когда вспоминают о своих форс-мажорных ситуациях, происходивших задолго до чернобыльской трагедии. Об этом говорит Б.В. Брохович, об этом говорит и будущий директор «Маяка» Виталий Иванович Садовников, когда вспоминает об одной июньской грозе 1976 года в свою бытность начальником смены реакторного завода.

Пульт управления реактором

«В ночь с 12 на 13 июня была мощнейшая гроза. Сначала молния ударила в станцию береговых машин. Через несколько секунд молния ударила в наши газоочистные сооружения, они остановились. Следующий разряд - и все обесточено! Стало темно. А я только заступил на смену… Еще разряд – и по сельсинам, приборам, показывающим положение стержней, пробежала голубая полоска. Я бы никогда в это не поверил... Сразу же включилось аварийное освещение, на пульте - паника, то горит, то остановилось, телефонные звонки со всех сторон...

Для нас тогда остановить реактор - было почти преступлением. И вот в такую грозу я решаюсь на «разгон» реактора, хотя в промежуточных баках у меня остается всего 400 кубов воды, а реактору в час нужно двадцать тысяч. Представляете, какой риск?! Если бы что-то произошло, то мне не хватило бы воды. Это была ситуация, которая нигде не предусмотрена, по сути - на грани Чернобыля. И только потом - а целую неделю я не мог спать! - я понял, что произошло…»

Руслан…

Понял не только он один. Б.В. Брохович пояснял, что подобные нестандартные ситуации, которые вполне могли привести к еще одной трагедии, нуждались не просто в анализе. Требовался перелом в реакторных технологиях, новый принцип работы, который максимально бы исключал подобные риски и огрехи «человеческого фактора». Такими стали реакторы, функционирующие на обычной, правда, высокоочищенной воде.

На «Маяке» военным промышленным реактором стал «Руслан», потреблявший урана в разы меньше, чем его предшественники и введенный в эксплуатацию в 1979 году. Реактор был больше похож на бассейн – семь метров абсолютно чистой воды. Она служила и теплоносителем, и замедлителем одновременно. При всей сложности и дороговизне монтажа и оборудования, он обеспечивал настолько «безрисковую работу», что за пульт управления можно было посадить школьника, обязав его лишь соблюдать регламент действий.

Но еще больше «отличилась» его боевая подруга – «Людмила».

…и Людмила

«Людмила» была настоящим произведением искусства, созданного главными конструкторами Иваном Александровичем Саввиным и Абрамом Исааковичем Алихановым, которые начинали работать по «тяжеловодной теме» еще на заре атомной промышленности. «Тяжелая вода», где главным действующим лицом был дейтерий, сегодня получила широкое распространение в силу безопасности работы реактора. В.И. Садовников даже назвал такие реакторы «ленивыми» - мол, «они настолько стабильны, что эмоциональному человеку сидеть на пульте даже неинтересно…»

- Судьба «Людмилы» очень интересна, - рассказывает Виталий Иванович. - Тяжеловодных реакторов было много, но у них один недостаток - алюминиевый корпус. Обеспечить его полную герметичность практически невозможно. И реакторы останавливали, когда с протечками уже невозможно было справиться. «Людмила», размещенная в шахте первого «пробного» и затем демонтированного тяжеловодного реактора ОК-190, имела стальной корпус. С мая 1988 года – с момента пуска – и по сей день, замечаний к нему нет.

Зато в «Людмиле» в полной мере проявила себя железная, стальная коммерческая хватка…

Корпуса ПО "Маяк"

Изотопы – в студию!

«Людмилу» сегодня называют по-разному – кто первым коммерческим реактором, кто «королевой изотопов». И то и другое верно: изотопы – та продукция, которой ПО «Маяк» весьма бойко торгует, обеспечивая себе стабильное финансовое положение.

«Теперь вам видно, что ничего не видно», - говорил знаменитый Резерфорд, демонстрируя слушателям распад радия. В истории с изотопами возникает своего рода «невидимое чудо», когда химические элементы в зависимости от измененной атомной массы меняют свои физические свойства. Нам, не искушенным в физике, это кажется темным лесом, а представить себе это в виде чего-то осязаемого мы не можем. Впрочем, это и к лучшему.

На «Маяке» заниматься изотопами начали еще в начале 1960-х годов, когда о программах конверсии не было и речи. На территории комбината возник специальный завод № 45. Тогда же и появились первые виды радионуклидной продукции. Начинали с высокоактивных источников на основе кобальта и цезия. Оказалось, что изотопы можно применять для стерилизации пищевых продуктов и медицинского оборудования, очистки сточных вод, для повышения урожайности и всхожести семян, для изменения свойств полимеров и полупроводников.

Этот завод стал хорошим подарком на будущее.

Отгрузка продукции

Атомный ширпотреб

Сияющие в глубине реактора изотопы В.И. Садовников, отмечая, что «их на добрую сотню стран хватит», назвал «атомным ширпотребом». И было из-за чего – в советские годы им практически не уделялось внимания, в отличие от оружейного плутония. Но потом…

К примеру, изотоп кобальт-60 – его стали использовать в разнообразных дефектоскопических устройствах, которые применяются в промышленности, в медицинских облучательных установках и стерилизаторах, в оборудовании для лечения онкологических заболеваний. На основе изотопов цезия, америция, стронция, прометия, таллия, церия работают приборы для контроля уровня жидких и сыпучих материалов, приборы по контролю плотности жидкостей, растворов, суспензий. Благодаря изотопам можно измерять плотность грунтов на поверхности и на больших глубинах и проводить геологоразведку.

Позднее, в пореформенную эпоху 1990-х годов, за озерскими изотопами, как за горячими пирожками, выстроится очередь из иностранных покупателей – на экспорт будет уходить почти 95 процентов всей радионуклидной продукции числом свыше двух тысяч наименований, а «Маяк» возьмет под свое крыло почти четверть мирового производства изотопов. На 75 процентов потребность в них обеспечивает именно «Людмила»…

Конец графитовой эпохи

«Молодежь встает на ноги, старики уходят», - говорил Борис Васильевич Брохович в отношении своих реакторов, которые знал досконально и которые составили время его жизни. «Руслан» и «Людмила» знаменовали собой закат уран-графитовых реакторов, «Аннушки», легендарного первенца. Она была остановлена 16 июня 1987 года, проработав без малого сорок лет. Кстати, реакторы в Хэнфорде, спроектированные по-другому, американцы стали выводить из эксплуатации еще в 1960-х годах.

После «Аннушки» наступил черед всех оставшихся восьми графитовых реакторов. Последний из них был остановлен в самом начале 1990-х годов. Рассказывают, что был большой митинг. Ветераны прощались с реактором как с живым и любимым существом, с которым была прожита жизнь, а в центре «пятачка» реактора установили графитовый кирпич с букетом алых роз, выращенных в заводской оранжерее…

Реактор остановлен

В.Л.

читать дальше: Озерск (часть одиннадцатая)

Категория: Несекретная история: Озерск | Добавил: кузнец (05.11.2015)
Просмотров: 119 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: